КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ

Рассказ о Свердловской городской спелеосекции принято начинать с лета 1961 года, когда трое свердловских туристов (Юрий Лобанов, Николай Лизунов, Анатолий Вагапов) отправились в поход на Северный Урал. Они собирались перевалить через Уральский хребет, а потом сплавиться по Вишере на плотах, но вместо этого оказались недалеко от Североуральска, в окрестностях озера Светлое. Грот, полочка и уходящий вниз колодец с очень узким горлом. Сталактиты, восторг первопрохождения, серьезные сложности на выходе. Как результат – решение переквалифицироваться из обычных туристов в исследователей пещер. Спелеологов.

Дальше каждые выходные посвящались подземным полостям, а участников этих вылазок становилось все больше. Осенью 1961 года это был уже вполне сформировавшийся коллектив, который отправился в десятидневную экспедицию на Средний Урал. Ее задачей были поиск и исследование  новых пещер на реке Серьга. Именно в этой экспедиции были открыты Аракаевская и Глиняная. Команда уже тогда называла себя Свердловской спелеосекцией, а приписана была к городскому туристическому клубу.

Таким образом, свердловские туристы, немногим позже красноярцев и крымчан, стали пионерами спелеологического движения СССР. Ведь официальная спелеосекция при Центральном совете по туризму и экскурсиям была зарегистрирована только весной 1962 года. Это произошло уже post factum, так сказать «по многочисленным заявкам трудящихся»,  а главное  по неписанному правилу советского государства:  есть явление – должна существовать и официальная структура для контроля и руководства.

НА ЗАРЕ

Летом 1962 года свердловчане потянули уже два серьезных мероприятия одновременно: поисковая экспедиция на Южный Урал (в ней была открыта пещера Кызылъяровская (Максимовича)) и участие в первом всесоюзном слете спелеологов, который проходил в Крыму, на Ай-Петри, где  в те годы работала Комплексная карстовая экспедиция. От нее работу слета курировал Виктор Дублянский, общее же руководство осуществлял председатель Центральной спелеосекции Владимир Илюхин. Участвовали 110 спелеологов из 14 городов СССР. Свердловчан было трое. Они привезли из Крыма совершенно новые знания и навыки, а кроме того оставили свой след на Ай-Петри в виде шахты Уральская, которую обнаружили и частично исследовали во время слета. Кстати, через год уральцы еще раз «отметились» в Крыму: во время инструкторских сборов на Караби открыли пещеру, которую было решено назвать Визовская.

Безусловно, это название нельзя считать случайным. И в 60-х, и в течение следующего десятилетия именно на Верх-Исетском заводе (ВИЗе) производилась большая часть необходимого СГС снаряжения. Естественно, неофициально. Во вторую и даже третью смену, через «черный ход» или дыру в заборе, при помощи «своих» людей. В 60-х годах делали лестницы. Практически километрами. Ведь прохождение вертикальных участков было возможно только при наличии лестниц, которые использовали и для спуска, и для подъема. Между тем, крымские шахты достигали глубины 250 метров. В 1965 году были открыты пещеры Алека, и глубина проникновения возросла до 500 метров!

            В 1964 году СГС набрала первую школу и сразу 160 человек. Активно участвовать в жизни секции начал «Глобус» – геологический кружок Дворца пионеров. В те годы им руководил Георгий Васильев. Его воспитанников ласково звали «глобусята», уважали и ценили за отличную теоретическую подготовку. Многие «глобусята» стали в дальнейшем членами СГС. В 1965 году спелеосекция отделяется от городского турклуба, получив собственное помещение. Этап становления пройден: появились законы и традиции, сформирована идеология, есть лидеры и боевой состав. Жизнь секции обрела определенную цикличность: февраль и лето – поисковые экспедиции, май и ноябрь – участие во всесоюзных мероприятиях; все выходные – тренировки и «походы выходного дня». В сентябре – день рождения секции. Годовщина. К каждой Годовщине правление секции и ее председатель готовят Приказ. А как вы ходите? Жизнь в Советском Союзе обязывает. И даже обороты используются традиционные, но с таким сарказмом, что было бы это лет на 40 пораньше – всех бы посадили.

            Вот краткая выжимка из Приказа 1968 года:

            «В обстановке неослабевающего трудового порыва, бдительно стоя на страже завоеваний социализма, наша страна уверенно движется навстречу знаменательным датам: 50-летию комсомола и 100-летию со дня рождения  Ленина. Всякая круглая дата в жизни людей – ответственный момент. В первую очередь, потому что это время подводить итоги.

Итак, чего мы достигли? Добились ли того, что хотели достичь? Да, добилась. И в то же время нет, еще нет.

Наша цель была – исследовать пещеры. Не осматривать, как спелео туристы, не проходить, как спелео альпинисты, а исследовать. То есть мы хотели быть спелеологами. Мы добились того, что  СГС стала спелеологической секцией. Можете радоваться  этому, так как не всякая спелеосекция является спелеологической.

Что мы смогли сделать за эти 7 лет? Немного хронологии.

1961. Светлая – первая «своя» шахта – начало СГС. Потом Дружба, Серьга.

1962. Двухмесячное турне по Южному Уралу. Голодные, оборванные спелеологи штурмуют новые крупные пещеры Кызыл-Яр, Сухую Атю,  Шахту-47, а тем временем в Крыму другая наша команда вбирает в себя чужой опыт.

1963. Небольшая команда с этим новым опытом в сытости, спокойствии и довольстве исследовала снова те же самые пещеры, солидно вняв, описав и сделав все, что было нужно.

1964 год был суровым. На Всесоюзном сборе спелеологов в Каповой пещере в нашей группе погиб уфимец Валерий Нассонов.

1965. СГС ожесточилась: 5 групп набросились на пещеры Урала и Кавказа.

1966. Зимняя экспедиция в Темировскую, потом летняя на Белую.

1967. Множество пещер на Белой, среди них и вторая по глубине шахта Урала.

1968.   Добрались до самого Сумгана

От Светлой до Сумгана 7 лет – это десятки экспедиций на Урале, Кавказе и Крыму. 23 км снятых ходов и гротов, свыше 1 км колодцев. Это много квадратных метров планов, сотня страниц описаний, отчетов, статьи, книги.

Так добились мы все-таки того, чего хотели? Нет! В 1961 решили: «От Светлой – к 1500!». Не в длину, конечно.  А что есть? Максимум Сумган. Да и тот не дотянул даже до 150-ти. Да и тот не наш, как сказал Щепетов.

Итак, всего, что хотели, не добились и нечего думать сделать это в ближайшем будущем. Так пусть «1500» будут нашей мечтой, как светлое будущее, которого у нас никогда не будет»... (с) Ю. Лобанов.

ЭПОХА ЭКПЕРИМЕНТОВ И ГЛОБАЛИЗМА

К началу 70-х четко обозначилось противоречие.  Есть бездны, есть люди, которые хотят их покорять, есть девиз СГС (От Светлой к 1500!). Нет технических возможностей. Причем, противоречие это было характерно для всего спелео мира СССР, не только для уральцев. И абалаковские рюкзаки,  и брезентовые палатки, и тем более лесенки, при помощи которых осуществлялись штурм и прохождение вертикальных пещер, безнадежно устарели.

Из-за границ, через «железный занавес», доходили слухи: мол, на Западе одежду и снаряжение для покорителей пещер продают прямо в магазинах, а производят – на заводах. Советские же спелеологи пытались приспособить под свои нужды одежду шахтеров и подводников, элементы снаряжения парашютистов, пожарных и рыбаков. Изобретали спусковые устройства и зажимы для движения вверх. Шили палатки, комбинезоны и рюкзаки. Экспериментировали с телефонной связью, подземными фонарями и мобильными кухнями. Каски покупали или выменивали у метростроевцев или шахтеров. Чрезвычайно ценилась халява – возможность найти что-нибудь в большом количестве и приспособить это что-то под свои нужды, потому много времени проводили на свалках. Особенно уважали свалки промышленных предприятий. Иногда это выходило боком. К примеру, когда удалось разжиться большим количеством парафина и подземные кухни перевели на этот сильно коптящий вид топлива или когда разыскалась металлическая лента и ее попытались использовать вместо троса.

Техническая мысль в те годы в Свердловске бурлила. Жизнь ставит задачу, а дальше все как положено: замысел, его разработка, чертежи, поиск материала, изготовление пробных образцов, испытание полученного в полевых условиях. Сложись все иначе, возможно не было бы никакой фирмы PEZLE, а была бы контора «Братья Новиковы» или «Голубев и Ко», а может «Мезляков корпорейтед».

Самые яркие изобретения тех лет:

1. Самохват – зажим, позволяющий двигаться по веревке или тросу вверх. Существовало около десятка разных модификаций. Культовым стал самохват, состоящий из П-образной обоймы, кулачка и тросика. Изобретатели Юрий и Игорь Новиковы.

2. БСУ – безопасное спусковое устройство. Торможение осуществлялось в результате попадания веревки в специальное клиновидное отверстие. Изобретатель Сергей Голубев. Далее были разные вариации, в том числе БСУ с роликом и рукояткой, которое обеспечивало самоторможение, позволяло регулировать скорость спуска, а кроме того не крутило веревку. По сути, это был стоппер, самое популярное на сегодняшний день спусковое устройство в мире.

3. Гробик – палатка для жизни в ПБЛ. Преимущество в абсолютной  примитивности: ткань + растяжки. Занимает мало место в транспортном мешке, легко «уставливается». Изначально была совсем крохотной (отсюда и название). Изобретатель Андрей Мерзляков.

3. Кухни под сухое горючее. Легкие, компактные и экономичные. Изобретатель Андрей Мерзляков.           

Кроме того, постоянно придумывались, изготавливались и совершенствовались разнообразные педали, ограничители отбрасывания, верхние обвязки и беседки (в числе прочего – «трусы» Юрия Мамаева). 

Экспериментировали с системами питания: кто-то продвигал супер-калорийные диеты, кто-то наоборот пропагандировал максимальную сдержанность и подпитку космической энергией. Отдельной темой была тактика и стратегия работы в пещере: длинная смена с коротким пересыпом «под колпаком»; супер-длинная смена + отдых в комфортном ПБЛ; мобильные подземные лагеря с гамаками и т.д.

В 1975 году в Свердловском Горном Институте появляется небольшая самостоятельная спелеогруппа, члены которой позже вольются в состав СГС. Самые яркие ее представители – Сергей Матренин, Александр Борич, Александр Бикбаев, Владимир Сапожников. Они много работают в Шемахинских пещерах, первыми начинают поисковые экспедиции в районе Уфимского плато; Сапожникову принадлежит открытие пещеры Геологов-2, Бикбаеву и Матренину – серьезные азиатские открытия 80-х.

В целом же 70-е годы для СГС были временем глобальных экспедиций. Точнее, временем участия в чужих глобальных экспедициях, лагерях и сборах. Свердловчане работали в Снежной, в Красной, в пещере Сумган-Кутук, в Киевской, в Парящей птице, а также на массиве Алек. Таскали транспортные мешки, делали навеску и топосъемку, искали (и находили!) новые участки пещер. Но в историю эти экспедиции вошли как всесоюзные или московские, а сделанные открытия подписаны совсем другими именами.

В одном из Приказов 70-х городов тогдашний председатель СГС Сергей Голубев высказался на этот счет следующим образом:

В обстановке все более и более увеличивающегося трудового подъема и всеобщего энтузиазма наша огромная страна семимильными шагами идет в своему 57-летнему юбилею. Вместе со всеми остальными, свердловские спелеологи, не ослабевая, в течение 8 рабочих часов ежедневно создают материальные и духовные ценности. Но из всех остальных, спелеологов выделяет то, что эти ценности, не имея сил остановиться, они продолжают создавать и в нерабочее время, в вечернее, ночное, выходное и отпускное.<…>

По традиции в приказе подведем итоги. Или, как говорил Щепетов, «подобъем бабки». Чего мы добились за этот год? Мы имеем (или почти имеем) кем исследовать пещеры; мы более-менее имеем чем их исследовать. Но имеем ли мы, что исследовать?  Раньше в конце каждого года мы знали, где мы будем, и что мы будем делать в следующем.  В последнее время же мы в большей части на подхвате у других. Мы или готовим кадры, или подтверждаем свое инструкторство, или на подхвате. Это хорошо, что другие не могут обойтись без нас. Но лучше было бы, если бы могли обойтись без других. Лучшая пещера – это та, на которой выбито твое имя. Итак, наш новый лозунг «СГСу – СГСовское». Не будем забывать и наш первый лозунг: «от Светлой – к 1500!» Имелись в виду СГСовские 1500! (с) С. Голубев.

АЗИЯ  НАВСЕГДА

К концу 70-х технические противоречия были устранены. Возможность покорять бездны появилась, были даже сами бездны. Беда в том, что бездны эти были чужими. На Арабике было тесно и довольно скандально и без свердловчан, Фишт, Алек и многие другие районы уже имели «хозяев». Пора было искать свой район. Этот поиск, а главное его результаты и стали главным достижением СГС в 80-х годах.

К делу подошли как всегда более чем основательно: в разные регионы необъятного СССР засылались мобильные поисковые группы. И это было не просто – ткнули отцы-командиры пальцем в карту и дана команда «на старт!». Предварительно изучалась вся доступная информация. Делались выводы. Разрабатывались тактика и стратегия. Примерная формула была такова – один район/4 человека/200 рублей/2 недели.  Только в 1980 году таких поисковок состоялось 6: по Джабалинскому заповеднику, в урочище Кайнтаау, на хребты Петра Первого, Туркестанский, Мальгу-зар, Кара-тау и в Боралдайские горы. 

Результаты 1980 года были скромными, но в этом же году Александр Бикбаев, работавший    в институте Геологии Уральского Научного Центра, «откопал» в недрах геологической литературы настоящую золотую жилу, район, имеющий все предпосылки оказаться родиной больших и глубоких пещер. Юго-западные отроги Гисар, где все хребты имеют своеобразное строение: крутой, обрывистый северо-восточный  склон и пологий юго-западный, в виде изломанной пластины известняков. Есть и точная привязка для первичной разведки: массив Кетмень-Чепты, платообразная известняковая поверхность склона горы с карстовым источником воды у основания. Источник называется Мочай. Расположенный неподалеку город – Байсун. Поисковая группа под руководством Александра Рыжкова выехала туда в мае 1981 года. Результатом стало открытие пещеры, которая позже стала называться Уральская имени Зинкова, а первоначально – Зиндан или Зинданак, потому что показал дорогу к пещере местный чабан, а местные называют «зинданаками» все подземные полости.  Уже через месяц пещера была пройдена до –200 м. СГС напряженно работает в Уральской, находит время на участие в «чужих» экспедициях (Арабика, Бзыбь), но поиск новых районов продолжается.

Новый прорыв происходит в 1984 году, когда в ходе очередной поисковой экспедиции был открыт район Ходжа-Гур-Гур-Ата. Небывалый. Грандиозный. Фантастический. Такой, что даже не сразу поверилось. В 1985 году на Ходжу отправляется большая экспедиция – 24 человека, помимо свердловчан спелеологи Березников, Кизела и Магнитогорска.  Именно тогда и были открыты пещеры Фестивальная и Бой-Булок.

Страна пока не развалилась, в СГС полно рабочего народа, деньги еще есть. Ресурсов хватает на серьезную работу. Одновременно исследования идут на массиве Ходжа-Гур-Гур-Ата, в пещере Бой-Булок  (хр. Сурхантау), команда Сергея Валуйского   продолжает работу на Кырктау (пещеры Киевская и КТ-16). А ведь есть еще уральские пещеры! Есть бездны москвичей! Есть школы, семинары, конференции и соревнования! СГС успевает везде. Более того, не закрыта и практика поисковых экспедиций.

Но привычный мир довольно быстро идет под откос. Перестройка в разгаре. Исчезают деньги. Пропадают продукты. Зато открываются границы, и в июле 1989 года на Ходже и в Бой-Булоке работает русско-итальянская экспедиция. Ее результаты можно измерять совместно пройденными метрами, но более важным стало другое – новый взгляд на пещеры и тактику их прохождения, который дал близкий контакт с зарубежными коллегами. Весь Приказ от 1989 года посвящен осознанию этого:

«…Они не понимают, зачем устраивать всеобщий подъем, всеобщую кормежку, всеобщую (чуть ли не строевую) ходку. Ведь мистер Гордон предпочитает big gamburger  и чай с молоком, мосье де Ресто пудинг с черным кофе без сахара, а товарищ Бабанин жить не может без гречневой каши с мясом, но без лука. О которой, кстати, первые двое деликатно спрашивают: «А это не те ли зернышки, что продают на корм попугаям?».

Они (впрочем, так же как и мы) любят комфортную, чистую спелеологию. Нет, они тоже умеют и делают грязную и тяжелую работу, но считают, что она должна вовремя сменяться комфортной работой или отдыхом. Ходить надо легко, работать эффективно. Их навсегда поставила в тупик необходимость многодневного,  полусонного функционирования команды, ПБЛ которой стоит в 4 часах ходьбы от входа. Ну ладно, это наша осадная тактика жить в пещерах до тех пор, пока не кончиться жрачка, время, или дыра не сдастся.  Но ведь это требует заброски такого количества груза, таких трудозатрат, что не хватает сил вынесли за собой свои же шмотки. Километры ржавого троса, гниющей веревки...  От иностранцев в пещерах остаются только плакетки, обозначающие место забитого СПИТа. Ничего не сжигается и не закапывается. Все наверх. Известь из карбиток в мешочек и наверх.  И дальше все с собой в город и в мусорный бак.

На верхних колодцах, где гуляет много народу – одна веревка, но 13 мм, поглубже –10—11 мм, а там где идет одна двойка – 8 мм. Прогулка в Пантюхинскую с навеской до 500 и  обратно за 8 часов. Съем снаряжения и вынос – такую по нашим понятиям мужскую  операцию – делает 18-летняя девочка Зузанна. Поразительная легкость, жизнерадостность. Это раздражает. Где план? Где график? Где жесткая рука руководителя?  Всеобщий выбросочный аврал,  мат, ругань?

 Но ничего – мы идем своей дорогой. Вернее, где-то рядом со своей дорогой. Красивейшие горы и пещеры, сложнейшие шахты и нищета, мусор, ворье, закомплексованность, убогость.

Надо учиться, надо думать, надо считать». (с) Игорь Новиков.

ТЯЖЕЛЫЕ ВРЕМЕНА

Какое-то время все шло по накатанной.  Международные экспедиции в Азию: в Бой-Булок сначала съездили вместе с Британской ассоциации исследователей пещер, потом с итальянцами, а чуть позже еще и со словаками; в КТ-16 – с англичанами и швейцарцами, на Ходжа-Гур-Гур-Ату – с итальянцами.   Новые глубины, новые галереи, новые открытия. В Бой-Булоке достигнута отметка -1415 м, пещера стала самой глубокой в Азии. Иностранцы отлично все понимают насчет PR: кто первый опубликовал, за тем и приоритет. В зарубежных изданиях появляются статьи про карст  Средней Азии и его отважных исследователей, про Ходжу выходит прекрасная книга, об открытии пещеры Улугбек снят фильм. Но СССР превращается в СНГ. Узбекистан и Таджикистан теперь не союзные республики, а независимые государства. И таджики  с узбеками (а тем более русскими) уже не братья навек. Дорога в Азию всерьез осложнена.  

Страна активно делится, но уральцы наоборот консолидируется. Создана Ассоциация спелеологов Урала, а в 1993 году проходит масштабнейшее мероприятие: лагерь 2-го года обучения на хребте Алек. 120 участников из 18-ти городов (помимо Урала были спелеологи из Иркутска, Красноярска, Кирова, Самары и Саратова). Целей  две – переход на технику одной веревки (SRT) и объединение нового поколения спелеологов. Руководил мероприятием Александр Пластинин, человек удивительной харизмы и отличный организатор. Именно после «Алека-93» трос-веревочная техника на Урале окончательно ушла в прошлое. Туда же ушли и огромные школы, и экспедиции, организованные силами одного клуба. Уральцы все чаще ездят вместе, потому что в одиночку сделать это теперь практически невозможно. Денег нет, продуктов нет, работа есть, но зарплату не платят. Прославленное поколение спелеологов 80-х почти в полном составе уходит строить капитализм, борясь за благополучие своих семей.

Впрочем, даже в самые тяжелые годы все знаковые мероприятия стабильно осуществляются: проходят конференции АСУ, Матчи городов Урала и, конечно, Годовщины. Школу СГС тоже набирает ежегодно. Конечно, по 200 человек уже не приходит, но и сказать, что секция осталась совсем без «молодой крови» тоже нельзя.  

Наиболее результативные исследования 90-х – это работа в пещере Тёмная. Открыта новая часть, сделана топосъемка. Руководил этими работами Дмитрий Баянов, большое участие принимали спелеологи Перми, Чусового, Первоуральска и Нижнего Тагила.

Ближе к концу десятилетия наступает временная стабилизация и политической и экономической ситуации. СГС решает, что настало время вернуться в Азию. В июле 1998 года стартует экспедиция в Бой-Булок, в августе – в Фестивальную. Старт последней происходит в обстановке, близкой к критической.  До «черного четверга» – знаменитого дефолта –  считанные дни, курс доллара неумолимо ползет вверх. Лишь благодаря оперативным действиям руководителя экспедиции А. Пластинина, который по основному роду деятельности является банкиром, обреченные рубли все-таки удается обменять на доллары.    

Экспедиция в Бой-Булок проходит результативно: в Русском тоннеле совершено восхождение, открыты новые меандры, которые исследователи даже не успели пройти до конца. Фестивальная заканчивается спасработами, все живы, но работы пришлось прервать на самом интересном месте.  Как обычно, кажется, что в следующем году непременно наверстаем. Как обычно, жизнь вносит свои коррективы. Вернутся в Бой-Булок удастся через 9 лет, в Фестивальную – через 12.

НОВЫЙ ВЕК 

Новый виток развития секции. Но при этом – именно виток. СГС, не уходя от своих базовых достижений и принципов, выходит на новый уровень. Глубинные рекорды теперь уже мирового порядка, спортивные достижения – международного уровня, но самое важное – это возвращение к Светлой (точнее к северу Свердловской области) и, конечно, новый азиатский этап.

Школой жизни спелеологов нового века во многом стала пещера Мория (Дженту), куда нас с удовольствием брали коллеги из Перми. Молодежь СГС нарабатывала пещерный опыт, училась работать в команде, а главное – «нюхнула открытий». Прокоп Пермского метро, на котором отметилась большая часть женской половины СГС; открытие района, вполне справедливо названного Сказкой; проныривание сифона; пещерные восхождения; топосъемка новых участков… Екатеринбуржцы во всем этом активно участвовали. И мировоззрение формировалось не спортивное, а исследовательское.

Впрочем, в СГС спорт и спелеология в одних и тех же людях нередко уживаются совершенно гармонично. Взять хотя бы Сергея Васильевича Валуйского, который в конце 90-х после некоторого перерыва вернулся к активной спелеожизни. Двухтысячные годы стали годами спортивного триумфа команды СГС. С начала века Каска Илюхина всего один раз уехала не в Екатеринбург. Немалая заслуга в этом принадлежит «играющему тренеру» и бессменному капитану Валуйскому, который, кстати, за годы своей спортивной карьеры (1982-2011 гг.) 5 раз в составе команды СГС становился призером Российских соревнований и 20 раз – призером Матчей городов Урала. И «долгожитель» он не только спортивный. В 2010 году исполнилось 40 лет его спелеологической деятельности, в которой были и уральские пещеры, и Кавказ, и Средняя Азия. Последняя серьезная экспедиция – «Байсунтау-2011».

Вообще двухтысячные были щедры на разнообразные достижения:

2005 год, пещера Крубера-Воронья: Георгий Сапожников и Лариса Позднякова спускаются на глубину –2040 м. Причем не просто спускаются, а в процессе работы. Их двойкой было сделано полное гидроневилирование пещеры, за исключением самого последнего (на тот момент) колодца, который оказался затоплен.

2006 год, Чемпионат мира, Испания: Лариса Позднякова становится чемпионкой мира, показав лучшее время на дистанции SRT.

2007, 2008, 2009, 2010 года – члены СГС (Георгий Сапожников, Ольги Черепанова, Радик Ситдиков, Сергей Терехин, Александр Паромов, Василий Лобашов) работают в Снежной, второй по глубине пещере мира (-1753 м). Первые два года заброска осуществляется через вход Иллюзии. Дорога до дна занимает 13 дней.

В 2007 году удается вернуться в Азию, сначала в Бой-Булок, а в 2010-м – в Фестивальную. Появляется и новый лидер – Вадим Логинов, который дипломатично и очень уважительно слушает старших товарищей, но решения принимает самостоятельно. Несмотря на то, что первое азиатское поколение уверяет: эксперименты с заброской неуместны и оптимальный путь Кайрак – арча – Ходжа, Логинов берет на себя ответственность за разведку новых путей заброски. В результате, в 2011 году время «от шишиги до Большого грота в Фестивальной» сокращается до двух суток. Тогда же реальностью становится работа на плато, хотя раньше всегда считалось, что без вертолета там делать нечего. Причем, работа идет из-под стены: для этого в трех местах сделаны навески. Новое снаряжение, новые люди, новые методы работы, новые скорости.

Как результат – серьезнейший прорыв 2011 года. В одну систему объединены пещеры Дар Стар, Р-21 (Ижевская) и несколько безымянных входов, также расположенных на стене. Отснято около 4 км ходов, еще около километра пройдено без топосъемки. Амплитуда системы, которая получила название Центральная карстовая система Ходжа-Гур-Гур-Ата, превысила 300 м. И совершенно очевидно, что это – только начало!

Последствия азиатских событий 2011-го года могут быть самыми далеко идущими.  До сих пор Азия всегда была альтернативным для российской спелеологии районом. Во-первых, очень далеко, а во-вторых – «восток дело тонкое» и слишком многое здесь делается на личных связях. Вся основная тусовка уже несколько десятилетий происходит на Кавказе, главные районы – Арабика и Бзыбь.  Урал в свое время не стал претендовать на кусок этого пирога, как следствие – выпал из общей тусовки, и тоже стал «немного альтернативным».  На Кавказе в одном котле много лет варились самые сильные команды постсоветского пространства плюс множество иностранцев, привлеченных мировыми рекордами. Огромный опыт советской спелеологии, большие человеческие ресурсы помножились на европейское снаряжение и европейские методы работы. Результатом стали не только серьезнейшие результаты, но и большие изменения в менталитете спелеологов. Урал теперь можно считать одним из немногих сохранившихся заповедников традиций советской спелеологии. С ее патриотизмом, преемственностью поколений, командным духом и почти полным отсутствием коммерческой составляющей.     

И все-таки, какими бы рекордами не пахло в Азии, какие бы перспективы и перемены она не сулила, затмить события, развернувшиеся в последние годы на севере Свердловской области, ей удастся вряд ли. 

Большинства свердловских (а тем более екатеринбургских) спелеологов север области в качестве перспективного спелеорайона не воспринимали. Шахта Светлая давно стала абстрактным понятием, частью девиза, а точнее – частью первого тоста СГС. Ситуация изменилась в 2007—2008 годах, благодаря стечению обстоятельств и неиссякаемому исследовательскому зуду Евгения Цурихина. Он стал главным идеологом и инициатором работ в районе рек Вижай и Лозьва. В СГС с энтузиазмом этот порыв поддержали. И север области поддался. Открытия посыпались как из рога изобилия: 4 года работы и около 55 пещер!  Не гроты, не «уральские шклявотины», а большие и серьезные подземные полости с вертикальными участками, красивейшими галереями и подземными озерами.

В новое десятилетие СГС вступила с огромными перспективами:работы много и в Азии, и на севере Свердловской области. Хорошо, что и рабочих людей пока хватает, да и друзья всегда готовы поддержать. И это значит, что и в следующей юбилейной книжке  снова будет о чем рассказывать. История СГС продолжается. Впереди следующие полвека.